Музей-усадьба Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
Ясная Поляна. Оккупация
к 76-летию освобождения
от немецко-фашистских захватчиков
Музей-усадьба Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
Ясная Поляна. Оккупация
к 76-летию освобождения
от немецко-фашистских захватчиков
14 декабря 1941 года советские войска освободили Ясную Поляну от немецкой оккупации. Усадьба была во власти немцев 47 дней — с 29 октября.

24 октября 1941 года началась Тульская оборонительная операция, главной задачей которой для советских войск было отра­жение наступ­ления 2-й танковой армии под командо­ванием генерала Гудериана. Противник наступал с юга и подошел к Туле вплотную, взяв город в полу­кольцо и захватив прилегающую территорию.

«В 10 часов утра на усадьбу приехала первая машина с тремя немец­кими офицерами, — писал 30 октября 1941 года хранитель музея Сергей Щеголев. — Они потребовали открыть музей и показать им помещение, удобное для устройства госпиталя… <…> Вечером был занят дом Волконского под госпиталь. Заняли также все подсобные помещения, контору, столовую».

31 октября немцы потребовали открыть Литературный музей (Флигель Кузминских), и очистить его от мебели для устройства еще одного госпиталя.

«В Литературном музее — полевой перевязочный пункт, на что указывает наскоро сделанная доска-указатель», — пишет экскурсовод Мария Щеголева.

Позднее госпиталь свернули, в Литературном музее расставили мебель для квартиры большого генерала, в Доме Волконского устроили квартиры и клуб офицеров. С 25 ноября по 10 декабря усадьба превращается в проходной двор. Одна часть сменяет другую. Немцы бегут из-за близости Красной армии.

Эти, казалось бы, недолгие 47 дней запомнились усадьбе небывалыми разрушениями и потерями. Но вместе с тем не все, что говорят об этих днях сейчас — правда. Ниже мы приводим главные мифы об оккупации Ясной Поляны и документальные ответы на них.

14 декабря 1941 года советские войска освободили Ясную Поляну от немецкой оккупации. Усадьба была во власти немцев 47 дней — с 29 октября.
24 октября 1941 года началась Тульская оборонительная операция, главной задачей которой для советских войск было отра­жение наступ­ления 2-й танковой армии под командо­ванием генерала Гудериана. Противник наступал с юга и подошел к Туле вплотную, взяв город в полу­кольцо и захватив прилегающую территорию.
«В 10 часов утра на усадьбу приехала первая машина с тремя немец­кими офицерами, — писал 30 октября 1941 года хранитель музея Сергей Щеголев. — Они потребовали открыть музей и показать им помещение, удобное для устройства госпиталя… <…> Вечером был занят дом Волконского под госпиталь. Заняли также все подсобные помещения, контору, столовую».
31 октября немцы потребовали открыть Литературный музей (Флигель Кузминских), и очистить его от мебели для устройства еще одного госпиталя.
«В Литературном музее — полевой перевязочный пункт, на что указывает наскоро сделанная доска-указатель», — пишет экскурсовод Мария Щеголева.
Позднее госпиталь свернули, в Литературном музее расставили мебель для квартиры большого генерала, в Доме Волконского устроили квартиры и клуб офицеров. С 25 ноября по 10 декабря усадьба превращается в проходной двор. Одна часть сменяет другую. Немцы бегут из-за близости Красной армии.
Эти, казалось бы, недолгие 47 дней запомнились усадьбе небывалыми разрушениями и потерями. Но вместе с тем не все, что говорят об этих днях сейчас — правда. Ниже мы приводим главные мифы об оккупации Ясной Поляны и документальные ответы на них.

Миф №1
Вещи Льва Толстого были украдены/уничтожены
во время войны
Реальность
В архиве музея сохранилось письмо Софьи Андреевны Толстой-Есениной (директор яснополянского музея с 1941 по 1953 годы), написанное в Совет народных комиссаров летом 1941 года. В нем сказано: «Приближение фронта к Тульской области и почти ежедневные бомбардировки Тулы и окру­жающих местностей близ Ясной Поляны ставят в угрожа­ющее положение материалы мирового культур­ного значения. Личные вещи Л.Н. Толстого, портреты работы Репина, Крамского, Серова и других великих русских худож­ников и библио­тека Толстого, содержащая его пометки, — составляет груз в 120 ящиков. Для вывозки этих вещей необходим один вагон…». Сознавая большую истори­ческую и культурную ценность яснополянских экспонатов, тульские власти решают музей эвакуировать.

К вечеру 9 октября 1941 года в два вагона было погружено 14 ящиков с вещами Дома Толстого, 87 ящиков с книгами личной библиотеки писателя. Включая дополнительные ящики с разными материалами и документацией, на восток отправилось 110 ящиков. Однако часть экспозиции — крупные и громоздкие вещи, мебель, некоторые документы и фотографии остались в Ясной Поляне.

3 ноября оккупанты потребовали освободить от вещей пять комнат Дома Толстого: кабинет, спальню, гостиную, библиотечную и секретарскую. Вещи были помещены в зал, который был опечатан.

14 ноября хранитель музея записал в дневнике: «Все шкафы взломаны, несмотря на то, что нам все время твердили, что ни один немецкий солдат ничего не возьмет…».

«Внизу увидали, что топят печи столом из буфетной, нет и вешалки одной в передней… — записала Мария Щеголева. — Обращаемся к солдатам, чтобы не жгли мебель, — говорят, что начальство разрешило. Подобрали кое-что… и втиснули в залу, куда как будто еще не залезли немцы». В зал были перенесены и остатки экспозиции Литературного музея.



Зал в яснополянском Доме с остатками экспозиции
После освобождения музея комиссия Академии наук СССР составила акт («Акт Комиссии Академии наук СССР о немецко-фашистских злодеяниях в Ясной Поляне от 27 декабря 1941 года») о состоянии Ясной Поляны:

«Заняв комнаты бытового музея (Дом Толстого) и комнату старшего сына Толстого — Сергея Львовича Толстого, фашисты путем отмычек взломали замки от запертых столов и шкафов; тут же было похищено из шкафа седло Л.Н. Толстого, которым он пользовался при верховой езде до самого своего ухода из Ясной Поляны, и одежда крестьян района Ясной Поляны разных эпох, имеющая этнографическое значение».

За период оккупации из почти 40 тысяч мемориальных предметов (большая часть находилась в эвакуации) были утрачены лишь единицы. Во многом это заслуга сотрудников — хранителя музея Сергея Ивановича Щеголева и его сестры Марии, работавшей в Ясной Поляне экскурсоводом,  которые каждый день приходили в оккупированный музей и буквально отвоевывали вещи у разорителей.
В архиве музея сохранилось письмо Софьи Андреевны Толстой-Есениной (директор яснополянского музея с 1941 по 1953 годы), написанное в Совет народных комиссаров летом 1941 года. В нем сказано: «Приближение фронта к Тульской области и почти ежедневные бомбардировки Тулы и окру­жающих местностей близ Ясной Поляны ставят в угрожа­ющее положение материалы мирового культур­ного значения. Личные вещи Л.Н. Толстого, портреты работы Репина, Крамского, Серова и других великих русских худож­ников и библио­тека Толстого, содержащая его пометки, — составляет груз в 120 ящиков. Для вывозки этих вещей необходим один вагон…». Сознавая большую истори­ческую и культурную ценность яснополянских экспонатов, тульские власти решают музей эвакуировать.
К вечеру 9 октября 1941 года в два вагона было погружено 14 ящиков с вещами Дома Толстого, 87 ящиков с книгами личной библиотеки писателя. Включая дополнительные ящики с разными материалами и документацией, на восток отправилось 110 ящиков. Однако часть экспозиции — крупные и громоздкие вещи, мебель, некоторые документы и фотографии остались в Ясной Поляне.
3 ноября оккупанты потребовали освободить от вещей пять комнат Дома Толстого: кабинет, спальню, гостиную, библиотечную и секретарскую. Вещи были помещены в зал, который был опечатан.
Зал в яснополянском Доме с остатками экспозиции
14 ноября хранитель музея записал в дневнике: «Все шкафы взломаны, несмотря на то, что нам все время твердили, что ни один немецкий солдат ничего не возьмет…».
«Внизу увидали, что топят печи столом из буфетной, нет и вешалки одной в передней… — записала Мария Щеголева. — Обращаемся к солдатам, чтобы не жгли мебель, — говорят, что начальство разрешило. Подобрали кое-что… и втиснули в залу, куда как будто еще не залезли немцы». В зал были перенесены и остатки экспозиции Литературного музея.
После освобождения музея комиссия Академии наук СССР составила акт («Акт Комиссии Академии наук СССР о немецко-фашистских злодеяниях в Ясной Поляне от 27 декабря 1941 года») о состоянии Ясной Поляны:
«Заняв комнаты бытового музея (Дом Толстого) и комнату старшего сына Толстого — Сергея Львовича Толстого, фашисты путем отмычек взломали замки от запертых столов и шкафов; тут же было похищено из шкафа седло Л.Н. Толстого, которым он пользовался при верховой езде до самого своего ухода из Ясной Поляны, и одежда крестьян района Ясной Поляны разных эпох, имеющая этнографическое значение».
За период оккупации из почти 40 тысяч мемориальных предметов (большая часть находилась в эвакуации) были утрачены лишь единицы. Во многом это заслуга сотрудников — хранителя музея Сергея Ивановича Щеголева и его сестры Марии, работавшей в Ясной Поляне экскурсоводом,  которые каждый день приходили в оккупированный музей и буквально отвоевывали вещи у разорителей.

Миф №2
Во время оккупации Дом Толстого превратили в конюшню
Реальность
На третий день оккупации, 31 октября на двери Дома Толстого была вывешена надпись «Betreten verboten» («Вход воспрещен»). 1 ноября через Дом Толстого прошел Гудериан: «генерал был очень нетерпелив и не задерживался ни в одной из комнат», — отметила Мария Щеголева. На другой день Дом Толстого посетило около 50 человек немецкого командного состава.

«Если бы год тому назад, в день торжественной 30-летней годовщины представить себе в воображении, во что превратится вся усадьба… то каким кошмарным бредом показалось бы все это. А это теперь самая реальная действительность: …дом Толстого — казарма с ружьями, пулеметами, в одной комнате — парикмахерская, солдаты бреются, стригутся, чистятся. В другой комнате сапожная мастерская, кругом мусор, отбросы…», — записал в дневнике Сергей Щеголев 20 ноября 1941 года.

«Знаменитую комнату со сводами, где писалась „Война и мир", немецкие офицеры превратили в курилку», — 16 декабря 1941 года писала газета «Красная звезда», чей корреспондент побывал в Ясной Поляне после ее освобождения.

Вместе с тем конюшня, устроенная немцами на территории усадьбы, и правда была. Распола­галась она в нескольких десятках метров от Дома Толстого в павильоне — голубом здании, где когда-то гостили художники Илья Репин и Николай Ге.

«Комната под сводами» после ухода фашистов
На третий день оккупации, 31 октября на двери Дома Толстого была вывешена надпись «Betreten verboten» («Вход воспрещен»). 1 ноября через Дом Толстого прошел Гудериан: «генерал был очень нетерпелив и не задерживался ни в одной из комнат», — отметила Мария Щеголева. На другой день Дом Толстого посетило около 50 человек немецкого командного состава.
«Если бы год тому назад, в день торжественной 30-летней годовщины представить себе в воображении, во что превратится вся усадьба… то каким кошмарным бредом показалось бы все это. А это теперь самая реальная действительность: …дом Толстого — казарма с ружьями, пулеметами, в одной комнате — парикмахерская, солдаты бреются, стригутся, чистятся. В другой комнате сапожная мастерская, кругом мусор, отбросы…», — записал в дневнике Сергей Щеголев 20 ноября 1941 года.
«Комната под сводами» после ухода фашистов
«Знаменитую комнату со сводами, где писалась „Война и мир", немецкие офицеры превратили в курилку», — 16 декабря 1941 года писала газета «Красная звезда», чей корреспондент побывал в Ясной Поляне после ее освобождения.
Вместе с тем конюшня, устроенная немцами на территории усадьбы, и правда была. Распола­галась она в нескольких десятках метров от Дома Толстого — в павильоне — голубом здании, где когда-то гостили художники Илья Репин и Николай Ге.

Миф №3
Могилу Толстого взорвали/вскрывали немцы
Реальность
20 ноября 1941 года, в День памяти писателя, небольшая группа сотрудников музея и жителей Ясной Поляны тайком пришла к могиле Льва Толстого. Их глазам предстал лес березовых крестов, окружавших место, где похоронен Толстой.

Хоронить своих умерших возле могилы писателя немцы начали практически сразу, как заняли усадьбу — 31 октября. Более того, рядом с могилой Толстого была оставлена «груда непохороненных фашистских трупов».

Немецкое кладбище у могилы Л.Н. Толстого
По воспоминаниям Сергея Ивановича Щеголева, «крестьяне, под угрозой штыков немецких солдат, разрывают землю буквально рядом с могилой писателя».

Спустя почти месяц после освобождения имения, 8 и 9 января 1942 года тела были вырыты и вывезены с территории музея. Всего было насчитано 83 тела, которые захоронили за рекой Воронкой в двух ямах от взрывов фугасных бомб. Впоследствии тела были перезахоронены в Туле.

20 мая 1942 года территория у могилы Толстого была приведена в порядок: был очищен лес, обложена дерном могила, заровнены провалы, оставшиеся от немецких захоронений.

Миф о том, что могила Толстого была заминирована, родился из заявления германского информбюро, сделанного в январе 1942 года, в котором немцы пытались опровергнуть ноту Советского правительства о грабеже и разбое оккупантов в Ясной Поляне. Среди прочих утверждений Германия заявила, что «Советы сами минировали парк имения и могилу Толстого».
Немецкое кладбище у могилы Л.Н. Толстого
20 ноября 1941 года, в День памяти писателя, небольшая группа сотрудников музея и жителей Ясной Поляны тайком пришла к могиле Льва Толстого. Их глазам предстал лес березовых крестов, окружавших место, где похоронен Толстой.
Хоронить своих умерших возле могилы писателя немцы начали практически сразу, как заняли усадьбу — 31 октября. Более того, рядом с могилой Толстого была оставлена «груда непохороненных фашистских трупов».
По воспоминаниям Сергея Ивановича Щеголева, «крестьяне, под угрозой штыков немецких солдат, разрывают землю буквально рядом с могилой писателя».
Спустя почти месяц после освобождения имения, 8 и 9 января 1942 года тела были вырыты и вывезены с территории музея. Всего было насчитано 83 тела, которые захоронили за рекой Воронкой в двух ямах от взрывов фугасных бомб. Впоследствии тела были перезахоронены в Туле.
20 мая 1942 года территория у могилы Толстого была приведена в порядок: был очищен лес, обложена дерном могила, заровнены провалы, оставшиеся от немецких захоронений.
Миф о том, что могила Толстого была заминирована, родился из заявления германского информбюро, сделанного в январе 1942 года, в котором немцы пытались опровергнуть ноту Советского правительства о грабеже и разбое оккупантов в Ясной Поляне. Среди прочих утверждений Германия заявила, что «Советы сами минировали парк имения и могилу Толстого».

Миф №4
Здания музея были разрушены немцами,
а после отстроены заново
Реальность
После освобождения Ясной Поляны комиссия Академии наук СССР установила:

«…После того как немецкие части очистили усадьбу, вдруг приехали на легковой машине три немецких штабных офицера. Вламываются в дом, у каждого в руках по бачку с горючим, бегут наверх, в трех комнатах — библиотечной, спальне Льва Николаевича и спальне его жены С.А. Толстой — из сена, соломы и деревянных предметов обстановки образуют три костра, обливают все горючим».
Мария Щеголева вспоминала, как немцы кричали: «Hinaus, hinaus, kein Museum, alles in die Luft» («Вон, вон, нет музея. Все в воздух»). Сталкивая их с лестницы вниз — «Мина, in die Luft» («в воздух»).

На дверь они прибили доску с надписью на русском языке «Осторожно, дом заминирован».

В Красном саду. У перевернутого автомобиля
Дом спасала молодежь: Павлик Комаровский, местный врач по фамилии Илюхин, десятиклассница Клавдия Литвинова.

«Есть ли в доме мины, никто не знал, — позднее описывал Павел Комаровский. — Спохватились у двери, ведущей в комнаты второго этажа. Привязали длинную веревку к дверной ручке, опять спустились, пригнулись. Потянули дверь на себя. Взрыва не последовало. Этим и ограничились».

Библиотечная после пожара
«Мы, молодежь, пробились на второй этаж, а дым все валит, и не поймешь, откуда где горит. Трудно дышать и видеть. Павлик действует огнетушителем. А с улицы подают воду, льем на стену и льем», — вспоминала Клавдия Литвинова.

Сначала Дом тушили снегом, затем кто-то догадался заглянуть в старый заколоченный колодец, в котором оказалась вода. Пожар тушили четыре часа.

Осмотрев Дом в январе 1942 года, Щеголев записал: «Я увидел густо закопченные стены. Зловещее отверстие в обгорелом потолке, отбитую штукатурку. Кое-где обнажилась кладка. Бурые разводы — след воды — змеились по карнизу. Обугленные доски лежали навалом. <…> Костер разложили как раз на том месте, где стояла постель Льва Николаевича».

«Все в доме было закопчено от пожара, загрязнено немецкими солдатами. Вместо благоустроенной усадьбы — загрязненная, выбитая разрывами фугасных бомб, заезженная сотнями машин территория…», — сказано в акте комиссии Академии наук.
Литературный музей (Флигель Кузминских) и Дом Волконского пострадали намного меньше. Флигель необходимо было заново окрасить и оштукатурить. Дом Волконского пришлось реставрировать немного основательнее — уже после ухода немцев возле него разорвалась бомба, в частности, были полностью выбиты стекла.

Но здания остались целы.

6 апреля 1942 года на станцию Ясная Поляна прибыл вагон со строительными материалами. 8 апреля начались ремонтно-восстановительные работы в Доме Толстого.
После освобождения Ясной Поляны комиссия Академии наук СССР установила:
«…После того как немецкие части очистили усадьбу, вдруг приехали на легковой машине три немецких штабных офицера. Вламываются в дом, у каждого в руках по бачку с горючим, бегут наверх, в трех комнатах — библиотечной, спальне Льва Николаевича и спальне его жены С.А. Толстой — из сена, соломы и деревянных предметов обстановки образуют три костра, обливают все горючим».
В Красном саду. У перевернутого автомобиля
Мария Щеголева вспоминала, как немцы кричали: «Hinaus, hinaus, kein Museum, alles in die Luft» («Вон, вон, нет музея. Все в воздух»). Сталкивая их с лестницы вниз — «Мина, in die Luft» («в воздух»).
Дом спасала молодежь: Павлик Комаровский, местный врач по фамилии Илюхин, десятиклассница Клавдия Литвинова.
На дверь они прибили доску с надписью на русском языке «Осторожно, дом заминирован».
«Есть ли в доме мины, никто не знал, — позднее описывал Павел Комаровский. — Спохватились у двери, ведущей в комнаты второго этажа. Привязали длинную веревку к дверной ручке, опять спустились, пригнулись. Потянули дверь на себя. Взрыва не последовало. Этим и ограничились».
«Мы, молодежь, пробились на второй этаж, а дым все валит, и не поймешь, откуда где горит. Трудно дышать и видеть. Павлик действует огнетушителем. А с улицы подают воду, льем на стену и льем», — вспоминала Клавдия Литвинова.
Библиотечная после пожара
Сначала Дом тушили снегом, затем кто-то догадался заглянуть в старый заколоченный колодец, в котором оказалась вода. Пожар тушили четыре часа.
Осмотрев Дом в январе 1942 года, Щеголев записал: «Я увидел густо закопченные стены. Зловещее отверстие в обгорелом потолке, отбитую штукатурку. Кое-где обнажилась кладка. Бурые разводы — след воды — змеились по карнизу. Обугленные доски лежали навалом. <…> Костер разложили как раз на том месте, где стояла постель Льва Николаевича».
«Все в доме было закопчено от пожара, загрязнено немецкими солдатами. Вместо благоустроенной усадьбы — загрязненная, выбитая разрывами фугасных бомб, заезженная сотнями машин территория…», — сказано в акте комиссии Академии наук.
Литературный музей (Флигель Кузминских) и Дом Волконского пострадали намного меньше. Флигель необходимо было заново окрасить и оштукатурить. Дом Волконского пришлось реставрировать немного основательнее — уже после ухода немцев возле него разорвалась бомба, в частности, были полностью выбиты стекла.
Но здания остались целы.
6 апреля 1942 года на станцию Ясная Поляна прибыл вагон со строительными материалами. 8 апреля начались ремонтно-восстановительные работы в Доме Толстого.

1 мая 1942 года музей был открыт для посетителей и работал по 20 часов без выходных. При этом в яснополянском Доме практически не оставалось толстовских вещей, а в усадьбе все еще можно было найти следы немецкой оккупации.

В Литературном музее была смонтирована привезенная из Москвы экспозиция с новым разделом «Вандализм фашистов в Ясной Поляне» с документальными фотографиями бесчинств немцев в музее и деревне.

За летний период 1942 года в Ясной Поляне побывало около 14 тысяч человек, среди них свыше 11 тысяч военных. Всего с 1942 по 1945 годы музей посетило более 60 тысяч человек. Эвакуированные экспонаты музея вернулись в Ясную Поляну 12 мая 1945 года.
1 мая 1942 года музей был открыт для посетителей и работал по 20 часов без выходных. При этом в яснополянском Доме практически не оставалось толстовских вещей, а в усадьбе все еще можно было найти следы немецкой оккупации.
В Литературном музее была смонтирована привезенная из Москвы экспозиция с новым разделом «Вандализм фашистов в Ясной Поляне» с документальными фотографиями бесчинств немцев в музее и деревне.
За летний период 1942 года в Ясной Поляне побывало около 14 тысяч человек, среди них свыше 11 тысяч военных. Всего с 1942 по 1945 годы музей посетило более 60 тысяч человек. Эвакуированные экспонаты музея вернулись в Ясную Поляну 12 мая 1945 года.
Дагаев В.Н. В литературном музее весной. 1942 г.
С. И. Щеголев с группой офицеров и бойцов Советской Армии у Дома Л.Н. Толстого. 1943 г., весна
Список источников:
Архангельская Т.Н. Ясная Поляна в годы войны. — Тула, Приок. кн. изд-во, 1985. — 96 с., ил.

«Ясная Поляна». Статьи, документы. Составители: С.А. Толстая-Есенина. Э.Е. Зайденшнур, Е.Н. Чеботаревская. Под редакцией И.И. Минца, С.А. Толстой-Есениной. — Огиз. Госполитиздат. 1942. — 231 с.
Список источников:
Архангельская Т.Н. Ясная Поляна в годы войны. — Тула, Приок. кн. изд-во, 1985. — 96 с., ил.

«Ясная Поляна». Статьи, документы. Составители: С.А. Толстая-Есенина. Э.Е. Зайденшнур, Е.Н. Чеботаревская. Под редакцией И.И. Минца, С.А. Толстой-Есениной. — Огиз. Госполитиздат. 1942. — 231 с.
Made on
Tilda